История римских императоров от Августа до Константина. Том 7. Пролог к кризису III века - Жан-Батист Кревье

с вашими землями поступали так, как вы поступаете с чужими?» Он уволил солдата, причинившего значительный ущерб одной старухе, и отдал его ей в рабство, чтобы виновный, по профессии колесник, возместил своим трудом причиненный ей вред. Товарищи столь сурово наказанного солдата роптали; но император стоял на своем и заставил их бояться и уважать его власть.

Наиболее яркий пример его суровой твердости касается целого легиона, который он распустил, как некогда поступил Цезарь.

Александр, находясь в Антиохии в то время, когда готовился к войне с персами, узнал, что заразное пребывание в этом сладострастном городе развращает нравы его солдат. Он приказал схватить и бросить в тюрьму некоторых из тех, кто особенно отличился в распутстве. Легион, в котором служили эти солдаты, пришел в сильное волнение и требовал их освобождения мятежными криками. Александр взошел на трибуну, велел привести закованных узников и обратился к бунтовщикам со следующими словами:

«Товарищи – и я все еще хочу называть вас этим именем, ибо полагаю, что вы осуждаете поведение тех, кто навлек на себя мой гнев, – вы должны знать, что именно дисциплина наших предков сохраняет славу и могущество республики. Без этой опоры империя и имя римское неминуемо погибнут. Нет, я не потерплю, чтобы под моим командованием возобновились те же беспорядки, что царили при том нечистом чудовище, которому я наследовал. Римские солдаты, ваши товарищи, мои сослуживцы, предаются баням, пьянству, разврату с женщинами – словом, живут, как самые изнеженные и развращенные из греков. И я должен терпеть такое своеволие? И не покарать их за это?»

При этих словах легион поднял шумный ропот.

«Уймите эти крики, – сказал Александр. – Они уместны в бою, против врага, но не против вашего императора. Ваши наставники, конечно, учили вас направлять их против сарматов, германцев и персов, а не против того, кто кормит и одевает вас на деньги, собранные с провинций. Уймите этот яростный рев, если не хотите, чтобы я разжаловал вас и одним словом низвел до положения простых горожан. Хотя я сомневаюсь, достойны ли вы даже звания римских граждан, раз презираете священнейшие законы римской дисциплины».

Но мятежники, вместо того чтобы успокоиться, зароптали еще громче и даже начали угрожать оружием. Тогда Александр заговорил с еще большей суровостью:

«Свою храбрость, если она у вас есть, доказывайте врагу. Что до меня, то я не боюсь ваших угроз: убив меня, вы убьете лишь одного человека, но республика, вечно сущая, сенат и народ римский непременно отомстят за меня».

Ничто не могло усмирить бунтовщиков, и их крики лишь усилились. Тогда Александр принял решение:

«Уходите, – сказал он, – отныне вы не солдаты, а простые горожане. Сложите оружие».

Его повеление было исполнено. Даже те, кто упорно сопротивлялся наказанию своих товарищей, покорно приняли собственную участь. Они сложили оружие и военные плащи и вместо возвращения в лагерь рассеялись по постоялым дворам. Более того, вскоре они стали униженно умолять о восстановлении в звании. Но Александр оставался непреклонен тридцать дней. Лишь по истечении этого срока он вернул им оружие и прежний статус, однако их трибуны, допустившие разложение в рядах легиона и потворствовавшие мятежу, поплатились головами. Этот распущенный и вновь восстановленный легион впоследствии проявил исключительную преданность Александру и отличился в войне с персами.

Приведенные мною факты, особенно последний, служат ярким доказательством твердости и величия духа, которые можно назвать героическими. Как же согласовать их с ранее упомянутыми проявлениями слабости? Ни то, ни другое отрицать невозможно. Дион свидетельствует о том, что видел сам и что касалось его лично. Лампридий вряд ли мог выдумать столь подробно изложенные факты. Остается лишь одно объяснение: нужно различать периоды. В первые годы юности Александр еще не обладал той личной властью, которая укрепляет и возвышает авторитет государя, а войска, привыкшие диктовать условия своим императорам, еще некоторое время сохраняли прежнюю распущенность. Но когда молодой принц, перешагнув двадцатилетний рубеж, смог раскрыть свои таланты и действовать решительно, он восстановил свои права, сломил солдатскую спесь и завоевал уважение тем вернее, что к твердости добавлял мягкость, располагавшую к нему сердца.

Его главной заботой в отношении войск было обеспечение их всем необходимым. Он часто говорил: «Солдат не боится начальников, только если он одет, накормлен и имеет немного денег в кошельке». Для Александра это было первостепенной задачей, и он следил за ее исполнением с такой строгостью, что если офицеры присваивали себе часть солдатского жалованья, их ждала смертная казнь.

К этой справедливости он добавлял проявления доброты. Он облегчал тяготы службы, предоставляя в походах мулов и верблюдов для перевозки части снаряжения. Если солдаты заболевали, он навещал их в палатках, а в случае серьезной болезни размещал в хороших домах, приказывая ухаживать за ними, не жалея средств, и брал все расходы на себя. Свою отеческую заботу он сопровождал ласковыми словами, говоря, «что печется о солдатах больше, чем о себе, ибо от них зависит спасение республики».

Императоры всегда считали своим долгом обеспечить военным достойную и удобную старость. Александр усовершенствовал эту систему, стремясь сделать ее более полезной как для государства, так и для отдельных лиц. Он раздавал отслужившим офицерам и солдатам пограничные земли, соседствующие с варварами, снабжал их скотом и всем необходимым для хозяйства, считая и опасным, и неприличным оставлять границы империи пустынными и необработанными. Эти пожалования навечно закреплялись за военным сословием, дабы они никогда не переходили в руки тех, кто не занимался этим благородным ремеслом, и могли наследоваться детьми только при условии их службы в войсках. Многие считают это установление Александра истоком и образцом феодальной системы, где основной обязанностью была военная служба.

Из всего вышесказанного следует, что с тех пор, как Александр стал править самостоятельно и смог применять на практике свои умственные способности и мужество, ни один государь не заслуживал в большей мере ни страха, ни любви своих солдат; что, следовательно, слабость управления в первые годы его правления следует отнести на счет его юного возраста, который еще не позволял ему задавать тон в делах; и наконец, что если бы римские войска в то время поддавались дисциплине, он восстановил бы ее, и его правление было бы столь же счастливым и спокойным, сколь мудрым и добродетельным.

Непреклонная непокорность военных стала причиной того, что этот добрый и великий государь почти не знал покоя. Дион упоминает о мятеже месопотамских легионов, которые убили своего командира Флавия Гераклеона. В других исторических источниках говорится о нескольких претендентах на престол, которые восстали против Александра. Я уже приводил пример Овиния Камилла. Зосим и «Эпитоме» Виктора называют Урана, Антонина и Таурина, надевших пурпур. Все эти мятежники имели сторонников среди солдат; и хотя их попытки не увенчались успехом, они тем не менее свидетельствуют о невероятной легкости, с которой войска поднимали мятежи и составляли заговоры против своего государя: так что нет ничего удивительного в том, что он в конце концов пал от их рук.

Но прежде он вел войну против персов; затем он приготовился напасть на германские племена. Именно об этих событиях я теперь должен рассказать.

Примечания:

[1] М. де Тильмон, ст. 13, предполагает, что Александр позволял называть себя сыном великого Антонина, то есть Каракаллы. Но даже если бы такое наименование встречалось на древних памятниках, это не было бы доказательством того, что император его одобрял. Его можно отнести на счет создателей этих памятников, которые ошибочно думали таким образом ему угодить.

[2] Феопомп, царь Спарты, дал своей жене ответ, весьма схожий по смыслу, относительно установления эфоров, на которое он согласился. (См. «Древнюю историю» Роллена, т. II, стр. 22).

[3] Лампридий не называет императора, по приказу которого был казнен Овиний, но очевидно, что он не мог иметь в виду Александра.

[4] Слова, которые использует